В сей день воспоминание творим от райския пищи испадения первозданнаго Адама, еже Божественнии Святии отцы наши прежде Святыя четыредесятницы вчиниша: якоже теми показующе вещьми, елика постная лечьба человеческому естеству полезная, и елико паки еже от лакомства и непослушания гнусно. Оставльше убо отцы, яже по части в мире, сими бывшая повествовати безчисленна суща, первозданнаго Адама предлагают, елико зло пострада, от еже ни вмале поститися, отонуду и нашему приведе естеству, яве предпоказующе. И якоже первое в человецех Божие заповедание поста доброе, еже не сохранив он: но чреву покорься, паче же прелестнику змию Евою, не токмо Бог не бысть, но и смерть привлече, и пагубу всему роду подаде.
Пищи убо ради перваго Адама, Господь дней постися четыредесять, и послушлив бысть: егоже ради и настоящая Святая четыредесятница Святыми апостолы умыслися, да еже не сохранив [1] он пострада, погубив нетление, сохранивше мы восприимем постом.
Инако же, якоже и предрекохом, намерение Святых сие есть, да яже из начала даже до конца дела бывшая Богом, вкратце объимут. Елма же всех по нам виновно преступление и от пищи испадение Адамово: по сему слову сие ныне предлагают, память нам творящым, онаго да убежим, паче же невоздержанию во всем да не ревнуем.
В шестый убо день Адам создася рукою Божиею, почтен быв и образом, вдуновлением. и взем заповедь, абие даже до шестаго часа в раи поживе: таже преступив сию, оттуду изгнася. Евреин убо Филон [2] сто, рече, лет Адаму в раи сотворити: друзии же, седмь дней или лет глаголют, чести ради седмаго числа. И яко в шестый час руце простер, и плода коснуся: яви и новый адам Христос, в шестый час и день длани простер на Кресте, онаго исцеляя пагубу.
Посреде же тли и нетления создан бысть, да еже изберет произволением, оно и притяжет. Бе же убо мощно Богу и безгрешна сего сотворити: но да будет и того произволение исправление. Сего ради закон дает, всех убо касатися садов, сего же ни: негли от всех созданий Божественныя силы бываемое познание помышляти: а еже о естестве Божии, никакоже. Еже убо и Богослов Григорий, любопремудрствуяй, древесем быти, мысли божественней: садом же, боговидению. Сиречь, повеле [глаголет] Бог Адаму о всех убо иных стихиах и качествах пещися, и помышляти умом, и прославляти Бога оттуду: сия бо истинно пища, негли же и о своем естестве, о Бозе убо, кто же естеством, и где, и како все от не сущаго приведе, никакоже искати. Он же другая убо оставль, яже о Бозе наипаче испытуяй бяше, и Онаго естество опасне изведоваяй: яко убо еще несовершен сый, и препрост, и младенец, в сицевая испаде, сатане Евою мечтание ему вложившу обожения.
Великий же и Божественный Златоуст, сугубу некую силу древу оному имети глаголет: и на земли глаголет раю быти, и умну ему, и чувственну любопремудрствует, якоже бе Адам: и ова посреде тли и нетления: вкупе и писание соблюдая: и ниже паки пребываяй при писмени.
Глаголют же нецыи, древу оному преслушания быти смоковнице: зане познавше абие наготу, листвие оныя употребивше покрышася. Сего ради Христос, яко вину бывшу сию преслушания, прокля: имать бо некое и ко греху уподобление. Первое убо, еже услаждающее таже еже от листвия жестокое, и прилепляющееся млеком. Суть же, иже и древо оно со Евою Адама беседу и разум, умыслиша не добре.
Преступив убо и смертною облекся плотию, и клятву взем изгнан бысть рая: и пламенному оружию сего врата повелено бысть хранити. Сей же прямо седя плакаше, коликих благ лишися, за еже не поститися ко времени: и из онаго весь род оному равных приобщися, дондеже создавый нас, наше помиловав естество, погибаемое сатаною, от Девы Святыя рождся и изрядне пожив, путь нам показав, сопротивными оному, рекше, постом и смирением, и победив хитро нас прельстившаго, и паки в древнее достояние приведе.
Вся убо сия богоноснии отцы представити хотяще, всею триодию прежде убо ветхая предлагают: ихже первое создание: и от пищи испадение адамово, егоже ныне память творим: таже и прочими моисейскими и пророческими, и вящши давидскими словесы, и некая тогда от благодати прилагающе. Таже по чину и яже Новаго завета: ихже первое есть благовещение, смотрением Божиим неизглаголанным во Святей четыредесятнице присно обретаемо: Лазарем же и цветоносием, и Святою Великою седмицею священным прочитаемым Евангелием: самым же Святым и Спасительным Страстем Христовым по тонку певаемым. Таже и Воскресением, и прочими даже и до сошествия Святаго Духа священным деянием прочитаемым, како проповедь бысть, и Святых всех собра: деяния бо Воскресение извествуют чудес ради.
Понеже убо за еже ни единою Адаму поститися, толика пострадахом, предлагается ныне сего воспоминание, во входе Святыя четыредесятницы: да поминающе елико зло, еже не поститися введе, потщимся пост радостне подъяти и сохранити. Якоже убо егоже погреши Адам [сиречь обожения], мы тем получим, рыдающе и постящеся и смиряющеся, дондеже нас Бог посетит: сих бо кроме неудобь прияти еже погубихом.
Ведомо же буди, яко десятина есть, сия святая и великая четыредесятница, всего лета. Понеже бо от лености присно поститися, и от злых упразднитися не хощем, яко некую жатву душам сию апостоли, и божественнии отцы предаша: яко елика убо всем летом безместная содеяхом: ныне сокрушаеми, и постом смиряеми очистим: юже и хранити должни есмы опаснейше. Но убо и прочыя три святых апостол глаголю, Богородицы, и Рождества Христова: к четырем бо лета временом, и четыредесятницу божественнии апостоли издаша, сию вящше почетше Святых ради Страстей, и яко Христос сию постися и прославися. и Моисей четыредесять дней постився закон прият: и Илиа сам: и Даниил, и елицы искуснии у Бога. И яко добро есть пост, показует от сопротивнаго Адам. за сию убо вину Адамово изгнание зде Святыми отцы умыслися.
Неизреченным твоим благоутробием Христе Боже наш, пищи райския нас сподоби и помилуй яко един Человеколюбец
Аминь.
Воспоминание это святые отцы наши установили перед началом Святой Четыредесятницы, чтобы на деле показать, сколь полезно человеческой природе лекарство поста и сколь велик, напротив, пресыщения и ослушания позор. Итак, оставив в стороне, как бесчисленное, все происходящее из-за этого в Mipe по отдельности, отцы представляют первозданного Адама и то, какое зло претерпел он, не сохранив пощения в малом и таким образом привив это зло нашему естеству. Ясно показывают они и то, что первая заповедь Бога к людям была о благородстве поста и что Адам, не сохранив эту заповедь и уступив чреву, а лучше сказать, обольстителю-змею чрез Еву, не только богом не стал, но и смерть на себя навлек и всему роду своему передал пагубу.
Из-за этого-то услаждения первого Адама Господь сорок дней постился и в послушании пребыл; с тем и настоящая Четыредесятница задумана святыми апостолами, чтобы мы приобрели пользу от поста, соблюдая то [1], от несоблюдения чего пострадал погубитель первоначального нетления.
Но целью святых, как мы сказали, было также вкратце объять дела, совершенные Богом от начала до конца мироздания. А поскольку всему виной Адамово преступление и отпадение от сладости рая, то они с тем и представляют их, чтобы мы, вспоминая об этом, подобного избегали и невоздержанию крайнему подражать не стремились..
Итак, Адам создан Божией рукой в шестой день творения и удостоен образа Его чрез вдуновение Божественного Духа. И получив тогда же заповедь [не вкушать от древа], около шести часов прожил в раю, а затем, преступив ее, был изгнан. Филон Еврей [2] говорит, что Адам провел в раю сто лет, другие же из почтения к числу «семь» называют семь дней или семь лет. А то, что он именно в шестой час руки простер и запретного плода коснулся, это и Новый Адам – Христос – показал, Который в шестой день и час простер на кресте ладони, того Адама исцеляя от пагубы.
Адам создан был посреди тления и нетления, дабы приобрести то, к чему САМ склонится произволением. Ибо Бог мог создать человека безгрешным, но чтобы успех замысла был делом и его свободной воли, дает ему закон: всех растений касаться, а одного – нет и, равным образом, от всего тварного стремиться умом к познанию силы Божией, но отнюдь не Божия естества. Вот и святой Григорий Богослов, премудро рассуждая, что деревья есть размышление о Боге [или богомыслие], а растения – богосозерцание [3], говорит, что Бог повелел Адаму размышлять и возвращаться умом ко всем прочим стихиям и разным их качествам, равно как и к собственной природе, и отсюда прославлять Бога, ибо это есть истинная пища [4], а о Боге, Кто Он по естеству, где пребывает и как все из небытия произвел, никак не допытываться. Но тот, прочее оставив, более всего любопытствовал о Божием и природу Его домогался исследовать. И поскольку был еще несовершенен, крайне прост и в деле сем младенец, то и пал, когда сатана вложил ему в сердце мечту об обожении.
А великий и божественный Златоуст, храня Писание и одновременно не настаивая на его букве, говорит, что древо это обладало двоякой силой. Утверждает также, что на земле находился рай тот, который он считает одновременно духовным и чувственным, каковым был и Адам, и что оба пребывали между тлением и нетлением.
Некоторые называют древо преслушания смоковницей на том основании, что прародители, едва познав свою наготу, закрылись, употребив ее листья, почему и Христос проклял смоковницу, как ставшую виновницей преступления. Ибо она и вправду имеет в себе некую схожесть с грехом: поначалу нечто услаждающее, а позже – колкость от листьев и липкость по причине сока. Были и такие, кто под древом этим неправо разумели плотское познание Евы Адамом.
Итак, преступив заповедь, облекшись в смертную плоть и получив проклятие, изгоняется первочеловек из рая, и дается ангелу повеление охранять его врата огненным мечом. И усевшись напротив рая, плакал Адам о том, скольких благ лишился, не сохранив в надлежащее время пост. Из-за него весь род подобных ему приобщился тому же, доколе Создатель, сжалившись над нашим естеством (ибо оно самим сатаной было осквернено), родившись от Святой Девы, безгрешно пожив, путь нам указав чрез противоположное невоздержанию (то есть пост со смирением) и победив лукаво обольстившего нас, не возвел человека в первоначальное достоинство.
Святые богоносные отцы, желая представить нам все это целой Триодью, предлагают события Ветхого Завета, и первое из них – сотворение Адама и отпадение его от райского наслаждения (что и вспоминается нами ныне), прилагая к этому нечто из прочего – равно как и из бывших тогда дел благодати – словами Моисея и пророков, в особенности Давида. Затем, по порядку, события Нового Завета, из которых первое – Благовещение, по неизреченному замыслу Божию почти всегда приходящееся на Святую Четыредесятницу. А в субботу Лазареву, Неделю Ваий и Святую Великую седмицу читаются Евангелия и в подробностях воспеваются сами святые и спасительные Страсти Христовы, а затем – Воскресение и прочее, до Сошествия Святого Духа, когда святые Деяния апостольские возвещают о том, как проповедь Евангелия зародилась и всех святых собрала, ибо Деяния эти воскресение Христово чудесами утверждают.
А поскольку из-за того, что Адам единожды не постился, довелось и нам много пострадать, предлагатся ныне, при вступлении в святую Четыредесятницу, воспоминание сего события, дабы мы, памятуя, какое великое зло внесено в мир непощением, поспешили радостно возложить на себя пост и блюсти его, сетуя, воздерживаясь и смиряясь, доколе не посетит нас Бог, имея целью достичь того, в чем потерпел неудачу Адам, а именно – усыновления. Ибо без всего этого нелегко получить то, что мы погубили.
Надлежит знать, что Святая сия и великая Четыредесятница есть как бы уплата десятины со всего года. И поскольку из-за лености несклонны мы непрестанно поститься и избегать зла, то святые апостолы и божественные отцы передали ее нам как некую душевную жатву, чтобы ныне отстали мы от всего, что совершили во весь год неподобающего, сокрушаясь и смиряя себя постом, который должны с великим усердием хранить, как и прочие три поста – разумею пост Святых апостолов, Богородицы и Сорокадневие [перед Рождеством Христовым]. Сообразно четырем временам года выделили божественные отцы и Великой Четыредесятницы дни, ради Святых страстей особо ее почтив, и потому еще, что Сам Христос в продолжение этого времени постился и прославился. И Моисей, сорок дней постившийся, закон получил, и Илия, и Даниил, и иные, испытанные пред Богом. А что пост – доброе дело, показывает нам от противного Адам. По этой-то причине и задумано святыми отцами вспоминать здесь Адамово изгнание.
По неизреченному Твоему милосердию, Христе Боже, удостой нас райского наслаждения и помилуй, ибо Ты один Человеколюбец
Аминь.
Филон Александрийский, иудей, род. в 20 г. до Р. Х. Пытался согласовать Библию с учением греческих и восточных мудрецов и толковал закон Моисеев аллегорически.
О Божием повелении первочеловеку возделывать райские насаждения св. Григорий Богослов говорит в Слове 38 («На Богоявление или на Рождество Спасителя») и в Слове 44 («На святую Пасху), хотя подобное различие между «деревьями»
и «растениями» там не проводится.
